– Я изучаю один вопрос, касающийся Империи Рабовладельцев.

– Значит, вы геолог?

– Нет, ксенобиолог.

– Не понимаю.

– Что вам известно о Рабовладельцах?

– Немногое. Они жили везде по этой части Галактики. В один прекрасный день порабощенные расы решили, что с них довольно и началась война. Когда она кончилась, в живых не осталось никого.

– Вы знаете очень мало. Полтора миллиарда лет, Капитан – это долгое время. Рабовладельцы оставили свидетельства о своем существовании только двух родов. Это стасис-боксы с их содержимым – в основном, оружием, но так же находили и записи. И это растения и животные, выведенные на потребу Рабовладельцам их рабами-тнуктипами, владевшими биоинженерией.

– Это-то мне известно! У нас на Джинксе по обе стороны от океана водятся брандашмыги.

– Брандашмыги, пищевые животные, это особый случая. они не способны мутировать, их хромосомы, толщиной в ваш палец, слишком велики, чтобы на них могла подействовать радиация. А все остальные произведения тнуктипских инженеров мутировали настолько, что их почти невозможно признать. Почти. Ибо последние двенадцать лет я занимался тем, что разыскивал и распознавал уцелевшие виды.

– Похоже, это не слишком приятный способ проводить жизнь. Богат Эй. На этой планете есть животные Рабовладельцев?

– Не животные – растения. Вы уже были снаружи?

– Еще нет.

– Тогда идемте. Я вам покажу.

Корабль был очень велик. Он, по-видимому, не был оборудован жилым пузырем, так что вся система жизнеобеспечения располагалась, должно быть, в металлических стенках. Манн прошел перед джинксианином вниз по длинному некрашенному коридору к люку, выждал, пока давление внутри несколько понизилось и спустился на землю на эскалаторе. Он пока не пытался бежать, хотя вполне уже пришел в себя. Джинксианин держал себя любезно, но был все время настороже, придерживая свисавший с пояса лазер-светомет; вокруг все время были его люди; пояс-подъемник у Манна отобрали. Ричард Манн не был донкихотом.