слева —

— Ишь! — подивился Стас, дёрнул затвор и взял на изготовку.

Ружьё легло, как влитое. Правая ладонь обхватила рукоять, левая — цевьё, щека упёрлась в слегка шершавый пластик приклада. Крайняя фаланга указательного пальца погладила ребристый металл крючка и плавно надавила, выбирая спуск. Затвор, освободился и пошёл вперёд, радуя слух мягким клацаньем в конце своего недолгого пути.

Прекрасное оружие. Тяжеловато немного для своих габаритов, но ради возможности быстро садануть картечью в шуструю псину, не тратя попусту основной боекомплект, Стас готов был потерпеть лишних три кило. «Вот только работает ли сия красотища? Не выстрелишь — не узнаешь». Шуметь, однако, совсем не хотелось, а таскать нестреляный дробовик на шее мёртвым грузом было глупо. Посему Стас, покрутив напоследок ладно скроенную машинку, убрал её в рюкзак «до лучших времён». А в том, что времена эти скоро настанут, он не сомневался.

Небо прояснилось, ветер немного утих, и дикие пляски опавших листьев в жухлой траве сменились размеренным вальсом. Своеобразная природа заокской пустоши абсолютно не походила на муромские сосновые леса, вечно тёмные и траурно величественные. Река словно делила своим руслом землю на два мира, имеющих так мало общего, что казалось, будто они только недавно сошлись, обступив Оку берегами, а до этого лежали в разных полушариях. Чахлые низкорослые деревца с раскидистыми, стелящимися параллельно земле кронами, не тянули ни то, что на лес, их жиденькие группки и рощей-то назвать можно было с большой натяжкой.