Стас поднялся, отряхнул шинель, накинул её поверх рубахи с разгрузкой, нахлобучил за спину вещмешок, проверил, спокойствия ради, патроны в рожке и двинул вперёд, навстречу восходящему солнцу.
Пытаясь восстановить в памяти не раз виденную карту нижегородщины, и прикинуть своё хотя бы примерное местоположение, он шагал и делал руками указующие жесты: то прямо, то влево, но чаще всего вправо, туда, где по всем прикидкам должно было находиться Навашино. Минувшие с переправы пять часов пешего хода должны были уже, если не привести его в сей рассадник человеческих пороков, то, по крайней мере, подвести очень близко, а это грозило большими неприятностями.
Натянутые отношения между Муромом и Навашино имели давнюю и насыщенную событиями историю. Территориальная близость двух городов, разделённых всего шестнадцатью километрами и Окой, едва ли не с первых послевоенных лет стала причиной столкновения интересов в обширных накладывающихся друг на друга ареалах. Муром, руководствуясь собственными интересами, не без оснований претендовал на часть ещё не сильно разворованного железнодорожного имущества аж в шести километрах за рекой. Навашинские с таким раскладом были категорически не согласны и считали, так же не без оснований, что раз здания, машины и рельсы со шпалами находятся на их берегу, то и никаких разговоров о дележе быть не может.
Поначалу, как рассказывали старики, разграбление проходило относительно мирно — стрельба в воздух, мордобой, взаимные угрозы. Но когда муромские отцы города решили обнести жилую зону стеной, дело приняло совсем иной оборот.