Прежде, чем попасть в камеру, задержанный должен быть зарегистрирован. Регистрацию проводил здоровенный сержант в помещении дежурной части.

— Имя? Фамилия? Год рождения?

Не услышав ответов на заданные вопросы, полицейский сержант просто дал Вольдемару в ухо. Вольдемар послушно упал и постарался прикинуться ветошью на полу дежурки полицейского участка. Не получилось, сержант подошел и еще пару раз пнул лежавшее на полу тело. К счастью, по едва сросшимся ребрам не попал, а то было бы совсем плохо.

— Имя? Фамилия? Год рождения?

Вольдемар продолжал молчать, никакой легенды на этот случай не было, а полагаться на собственные способности к импровизации он не рискнул. К тому же по акценту и не знанию местных реалий его мигом расколют, надеяться на то, что имперская полиция щи лаптем хлебает, также не стоило, и он продолжал молчать. Мысли о сопротивлении не было, судя по нравам, царившим в участке, за любую попытку оказания физического сопротивления легкими телесными повреждениями не отделаться, скорее останешься инвалидом. Бежать из участка практически невозможно, слишком много вооруженного народа, да и сам сержант, здоровенный как слон, рост под два метра и вес не менее ста двадцати. Попробуй справься с таким, оставалось только терпеть. Терпеть и молчать. Сержант пнул его еще раз.

— Эй, кто там есть? Лин? Родней? Заберите это дерьмо и заприте в камере.

Самому разбираться с этим молчуном было некогда, до утра сержанту еще надо было оформить как минимум два десятка разных гавриков, а с этим пусть дежурный следователь разбирается, ему, кстати, и платят больше, чем сержанту из патрульной службы. Кто из следователей может дежурить в такую ночь? Естественно самый молодой и неопытный. К нему на допрос и попал Вольдемар спустя час, после того как его двое полицейских выволокли его из дежурки и кинули в камеру временно задержанных. Падая на бетонный пол, он успел подставить руки и, смягчив удар, спас не только ребра, но и подбородок.