За дверью с сигаретой в зубах стоял Толик. "Этот уже здесь, бездельник, - подумал Сашка о приятеле, - за день пачки три, небось, высаживает!"

Толик заулыбался, повел рукой:

- Погляди-ка...

Сашка уставился на стенку - проплешина в кафеле разрослась: с утра не хватало четырех плиток кофейного цвета, а сейчас и не сосчитать сразу, не меньше десятка. Навряд ли плитки выпали сами.

- Да не туда, вот же. - Палец Синькова целился в сушилку. - Ну дают! - Голос подрагивал от смеси восторга и возмущения. - Мастера!

- Кто? - не понял Сашка, глядя на сушилку пустыми глазами.

- Опять зеркальце сперли. И ручку вон от двери, видишь, отвинтили!

- Да черт с ними, не сторожей же ставить. - Сашка начинал успокаиваться. Пока мыл руки, долго и тщательно, как хирург. Толика не слушал, бичевал себя: ведь неплохо же к нему относятся, все, без исключения, так нет, мерещится что-то, сам же и выискивает не поймешь чего - ну что начальник, ну что он ему плохого сделал?! Сашка отчаянно ругал себя. Потом обрушился на Толика. - А может, ты и отвернул? - спросил ехидно. - А чтоб выкрутиться, на других валишь?

Глаза у приятеля застыли.

- В другом месте я б тебе...

- Место в самый раз, подходящее, - усмехнулся Сашка и сам сообразил, что сморозил очередную глупость. - Да ладно, я пошутил.

Толик был отходчивый, простил. Но они сразу же и разошлись.

В комнате ничего не изменилось - журнал был толстенный, до конца рабочего дня. Оставшиеся полтора часа Сашка просидел в одиноком молчании. Корил себя, сладострастно подергивал за болезненные жилки и упивался самоуничижением. Лишь под конец работы юродствовать надоело. Но тут в дверь просунулась голова: