Но, постойте, как он сюда попал?!
— Как вы сюда попали? — повторил я свой мысленный вопрос вслух.
— Через дверь. — Он прокомментировал ответ кивком в сторону двери. — Решил нанести вам визит… дружеский.
Обаятельная у него улыбка, но улыбаются только губы, в темной синеве глаз плавает далекая печаль.
Я подумал о том, закрыл ли на замок входную дверь, но не успел никак прокомментировать вслух свою мысль. Гость состроил разочарованную физиономию и смерил меня с головы до ног быстрым взглядом:
— Что, и вы туда же? Надо сначала преподнести свою визитную карточку… доставить приглашение на чай… что еще? Тоска! От вас, сударь, я ожидал большего. Ну вот, у вас снова ответ написан на лице, — добавил он, не дав мне сказать ни слова, — Не повторяйте его вслух, я все понял. Лучше скажи те, почему из трех прекрасных комнат вы выбрали одну, и далеко не самую лучшую?! А?
— Потому что…
Но не могу же я сказать ему, что в одной живет привидение, а во второй…
— Ну?
— Потому что мне так захотелось. И я, кажется, не обязан отчитываться перед соседями.
Я почему-то решил, что это какой-нибудь из знакомых писателя, которого он прислал за срочным пополнением бара. Но гость уже не слушал меня. Легко поднялся с дивана, подошел к книжной полке, рассматривая черепок, оставшийся от кувшина.
— Красивая была вещица. Что же это вы, Георг, швыряетесь произведениями искусства?
— Это не… Может быть, хотя бы скажете — откуда вы знаете мое имя.
— Конечно. — Он серьезно кивнул, впрочем по-прежнему не давая никакого внятного объяснения, а я подумал о том, что друзья у писателя, пожалуй, еще более странные, чем он сам. — Я знаю о вас и еще кое-что… Например, что вы уходите куда-то рано утром и возвращаетесь поздно вечером, иногда наносите визиты старушке, но большую часть времени лежите на этом диване и смотрите в потолок. Вы покупаете всякую ерунду, вроде того ужасного кувшина. А еще очень страдаете от одиночества, но никого не приводите к себе — ни девушек, ни парней. Не курите и не пьете, хотя в баре у вас стоит несколько бутылок марочного алкоголя.