– Я как раз говорил Питу, что наши старосты пользуются абсолютным доверием дирекции. Их зовут Эльвира Паркинсон и Марк Эйвери, а я даже собирался написать… — пока плел чушь, пристально наблюдая за скептическим киванием миссис Дуглас, Рики случайно набрел на то, о чем забыл еще во время возвращения домой, в поезде. Став вдруг неадекватно счастливым, он уставился на Пита. Но миссис Дуглас не так просто было испугать.

— И что же такого ты собирался написать старосте? – строго спросила экономка.

— Я хотел поблагодарить его, — честно ответил Рики. – Он нас выручил – меня и моих друзей, когда мы рассердили другую старосту, он не дал ей нас прибить. Вот. Он вообще нормальный парень, хотя и строгий.

Миссис Дуглас как будто подалась вперед, и Рики от отчаяния затараторил:

— Я не написал, потому что его младший брат Френк – мой одноклассник, и он ужасно противный. Мы враждуем, хотя староста в это не вмешивается, вот, — говоря это, Рики приближался к миссис Дуглас, чтобы в случае чего каменной стеной встать на ее пути. «Не хватало только, чтобы именно я нарушил декрет магической секретности, — билось у него в мозгу. – Тогда уж дядюшка Гарри точно натравит на меня всю гриффиндорсую мафию, он случая не упустит».

— Господи, ты еще и враждуешь с братом старосты, — покачала головой миссис Дуглас. – Рики, когда ты только угомонишься?

Тут Рики прикусил язык. Экономка «в силу возраста», как говорил папа, всегда эмоционально реагировала на любые происшествия, знакомства и проступки в жизни его и Пита. Стоило сказать ей хоть слово – она все запоминала, начинала переживать, и потом обязательно спрашивала, не изменилась ли ситуация, и как поживает очередной знакомый.

— Это он враждует со мной, — Рики понимал, что это мало успокаивает. – Просто все, чье происхождение не королевской крови, ему нехороши, — не мог же он рассказать ей про чистокровных магов, а впрочем, его сравнение казалось вполне подходящим.