— По–твоему, это связано с Упивающимися смертью? – спросил Пит.

— Какая срочность! – продолжал возмущаться Рики. — Вечно гриффиндорская мафия лезет в мои дела и путает мне карты.

Для любого колдуна, выросшего в своем кругу, такое пренебрежение опасностью было бы симптомом. Но Рики, не питающий должного почтения к грозе колдовского мира, нередко позволял себе подобное.

— Я вот тут подумал – интересно, они контролируют все мои перемещения на каникулах? Родители им все сообщают или нет?

— Кто знает, — философски заметил Пит.

Около часа ушло на ответы друзьям. Хоть Рики и не особо надеялся, он просил всех узнать поточнее; у Лео, ко всему прочему, он поинтересовался новостями об одноклассниках из «Слизерина», и семьей друга, с которой был знаком; и посоветовал не слишком страдать зубрежкой на каникулах. Затем, пока подвязывал письма к лапкам сов и отпускал почтальонов в обратный путь, Рики настойчиво обдумывал, не спросить ли родителей, чего надо от него гриффиндорской мафии. С одной стороны, предположение, что папа и мама могут что‑то знать о делах магов, казалось ему нелепым. Во–первых, они были в его представлении страшно далеки от всего этого. Во–вторых, вряд ли шишки вроде Поттера захотят приоткрыть завесу таинственности. С другой стороны, Диего и Люси Макарони были не из тех людей, кому можно приказывать и не объяснять, в чем дело. Когда Пит ушел к себе складывать чемодан, Рики решил спуститься вниз и спросить маму. Он услышал ее голос на кухне – она беседовала с миссис Дуглас о чем‑то хозяйственном. Поскольку все равно пришлось бы ждать, Рики свернул в гостиную – к телефону, с тем чтобы предупредить Дан, свою подругу детства, об отмене завтрашнего совместного похода в кино. Он пожалел, что так быстро набрал номер, и все время разговора думал только о том, что обнаружил в комнате.

В камине – в такое время года – был свежий пепел, и все еще витал запах дыма. А на столике неподалеку белел конверт, которого не было здесь утром.