Марк выключил телевизор.

- И что я скажу его матери? - спросил Зеев. - Что ее сын решил погибнуть как герой? Стать символом Сопротивления?

- Ребятам можно сказать и так, - покачал головой Марк. - Хотя... символом его делать нельзя. Примером для подражания - тем более. Жизнь одного еврея дороже сотни гойских, поступок Аркана принесет больше вреда, чем пользы... А матери скажи правду.

Зеев вопросительно посмотрел на Марка.

- Ты не знал? - удивился Марк. - Ты вообще чем-то интересуешься, кроме всей этой пиротехники? Или ты никогда не видел Малку?

Вот оно что! Зеев, конечно, догадывался, но, честно говоря, эти проблемы его совершенно не волновали. В жизни нужно делать одно дело, и Зеев его делал. Он был, конечно, женат, как всякий религиозный еврей, и рожал детей, поскольку на то была Его воля, но знал ли он, что такое любовь? И слава Творцу, что не знал. Хая была хорошей женой и матерью все, точка.

- Малка поощряла его? - спросил Зеев с горечью.

- Ну, ты, действительно, слепец, - изумился Марк. - Поощряла! Она его к себе на метр не подпускала. Некоторые думали, что он просто хочет воспользоваться случаем - муж в Америке, все такое... Нет, я-то знал: Аркан ее любил. Был влюблен по уши. Готов был жизнь отдать...

- Вот и отдал, - сказал Зеев. - Дурак.

Марк посмотрел на Зеева странным взглядом - слишком много в этом взгляде смешалось разнородных эмоций, Зеев не сумел разобраться, какая была главной. Неважно.

- Пойду к Далии, - сказал он. - Сейчас, ясное дело, объявят комендантский час, могу не успеть... Надеюсь, следующая акция состоится в срок.

- Завтра обсудим, - уклончиво отозвался Марк. - Не мы с тобой ведь решаем...

Далия Шаллон, мать Аркана, была историком. Молодая еще женщина, лет сорока пяти, не красавица, но очень мила, как любил говорить ее муж Шай, благословенна его память. Она тоже смотрела телевизор, ждала сына с работы, Аркан, как всегда, опаздывал, Далия к этому привыкла и еще не начала волноваться.