— Прежде всего мы избавимся от этих назойливых одноглазых, — ответил Оливер на свой собственный вопрос. Хафлинг огляделся, отыскивая самую большую и крепкую глыбу льда. Затем он подкатил ее к бреши, проделанной в снежной баррикаде, и изо всех сил толкнул плечом, так что она полетела вниз, скрывшись за поворотом лестницы.

Мгновение спустя усилия хафлинга были вознаграждены дружным воплем ошеломленных циклопов. Впрочем, вопль вскоре затих в отдалении.

— Они вернутся, — мрачно заметил Лютиен.

— Мой столь юный и столь неопытный друг, — ответил хафлинг. — Мы успеем замерзнуть до смерти задолго до их возвращения!

Эта возможность казалась вполне вероятной. Зимы в Монфоре, располагавшемся возле самого подножия гор, всегда были холодными, а здесь, на вершине покрытой снегом башни высотой не менее трех сотен футов, практически незащищенной от пронизывающего северного ветра, мороз казался невыносимым.

Лютиен подошел к краю башни, с которого все еще свисала замерзшая веревка, обвязанная Оливером несколько недель назад вокруг одного из зубцов. Юноша прикрыл ладонью глаза, защищаясь от яростных порывов ветра, и перегнулся вниз, вглядываясь в обнаженное тело герцога Моркнея. Мертвеца все еще можно было разглядеть, хотя за это время его тело покрылось снегом и примерзло к каменной стене башни.

— Липучка при тебе? — неожиданно спросил Лютиен, имея в виду необычайное приспособление, некогда подаренное хафлингу чародеем Бринд Амором. Это был сморщенный черный шар, который когда-то прикреплялся к этой самой веревке.

— Я не мог оставить ее здесь, — огрызнулся Оливер. — Хотя я вынужден был оставить здесь мою замечательную веревку, привязанную к трупу этого проклятого герцога. Веревку можно найти другую, а вот моя прекрасная липучка…

— Доставай ее, — крикнул Лютиен, у которого не хватило терпения дослушать до конца одну из легендарных тирад приятеля.