Оливер замолчал и уставился на юношу, иронически приподняв бровь.

— У меня нет достаточно длинной веревки, чтобы спуститься с башни, — ответил он наконец. — Всей ее длины не хватит даже до середины пути.

С лестницы послышалось пыхтение циклопов.

— Приготовь ее, — скомандовал Лютиен. С этими словами он начал очищать уходившую через край парапета веревку.

— Ты, наверное, шутишь, пробормотал Оливер.

Юноша торопливо вернулся назад и осторожно поднял раненого. С лестницы снова донесся яростный рев циклопов.

Оливер пожал плечами:

— Впрочем, я мог и ошибиться.

Хафлинг первым схватился за замерзшую веревку. Предварительно он снял свои добротные зеленые краги и подул на ладони, сложив их ковшиком. Затем Оливер схватил в одну руку свой любимый кинжал, а в другую веревку и без колебаний шагнул вниз. Он постарался спускаться вниз как можно быстрее, по дороге очищая веревку ото льда кинжалом. Хафлинг понимал, что его другу, обремененному тяжелой ношей, необходимо хоть немного облегчить спуск.

Достигнув конца веревки, хафлинг поморщился и осторожно ступил на окаменевшую от холода голову мертвого герцога Моркнея. Утвердившись на ней, Оливер огляделся вокруг, чтобы отыскать место, куда двигаться дальше.

Далеко внизу виднелось лишь одно крохотное окошко. К сожалению, друзья спускались по северной стене Собора. Внутренний двор под ними находился на вражеской стороне стены да к тому же был переполнен циклопами. Одноглазые вопили и указывали наверх.

— Я бывал в местах и похуже, — легкомысленно заметил Оливер, когда Лютиен со своей нелегкой ношей присоединился к приятелю. Раненый то приходил в себя, то терял сознание, издавая душераздирающие стоны каждый раз, когда его подбрасывало на плечах у юноши.

Лютиен, преодолев отвращение, ступил одной ногой на плечо Моркнея, затем он повернулся так, чтобы держаться за веревку той же рукой, которой он придерживал раненого повстанца, освободив при этом другую.