Шаглин насмешливо фыркнул.

— Вы выбрали тактику в тот день, в Соборе. Неужели вы всерьез думаете, что теперь можете пойти на попятную?

— Ни я, ни Лютиен, — пояснил хафлинг. — Но остальные…

Шаглин не слушал. Он протиснулся между Лютиеном и Оливером, ухватился за край стойки, подпрыгнул и оказался стоящим над толпой.

— Эй, — взревел он, и в «Гнэльфе» мгновенно воцарилась тишина. Даже Тасман, хотя его явно не приводили в восторг тяжелые ботинки гнома, царапавшие полированное дерево, отступил назад.

— Кто здесь за то, чтобы сдаться на милость врагам?! — крикнул Шаглин.

Посетители таверны ответили гробовым молчанием.

— Шаглин, — начал Лютиен, надеясь успокоить своего вошедшего в раж приятеля. Однако гном просто проигнорировал юношу.

— А кто за то, чтобы прикончить кровопийцу Обри и поднять знамя Кэр Макдональда?

Толпа разразилась криками восторга. Мечи вырвались из ножен и засверкали над головами взбудораженных горожан. Из каждого угла трактира звучали возгласы, требующие голову Обри.

Шаглин спрыгнул со стойки и приземлился между обоими друзьями.

— Вы получили ответ, — рявкнул он. Гном двинулся вперед, остановился между Сиобой и Кэтрин, не сводя глаз с Лютиена, и скрестил руки на груди.

Лютиен не пропустил ни улыбки, которой Кэтрин наградила отважного гнома, ни дружеского похлопывания по плечу.

Из всего, что сказал Шаглин, самым важным было древнее имя Монфора, Кэр Макдональд, дань памяти величайшего героя Эриадора.

— Хорошо сказано, мой друг, — начал хафлинг. — Но…

Больше ему не дали произнести ни слова.

— Брюс Макдональд — это не просто имя, — объявил Лютиен.

— Как и Алая Тень, — неожиданно добавила Сиоба.

Лютиен помедлил мгновение, не сводя с девушки изумленных глаз.

— Брюс Макдональд — это идеал, — продолжил он наконец. — Символ для всего народа Эриадора. А знаете ли вы, что значит для нас его имя?