Некроманты не умели ладить с людьми и как-то болезненно избегали их, живых по крайне мере. Особенно больших скоплений народа. Не из брезгливости, как некоторые думают, и того, что мертвые люди им нравятся гора-аздо больше. А из-за врожденной стеснительной замкнутости. К темным всегда было двойственное отношение, с одной стороны, без них ни туды, и ни сюды, а с другой, когда твой собственный ребенок начинает играть с недавно похороненной собачкой, вылезшей из могилки, это мало кого оставляет равнодушным. Обычно некроманты растут среди неприязни даже собственных родителей, постоянных подколок, боязливого отношения. Смерти боятся все. Кроме них. Для них иной мир также близок и реален, как и этот, что нехило сказывается на психике. С ними было трудно общаться. Они одновременно стыдятся и болезненно гордятся своим даром, считают себя выше других, но не могут точно определиться в чувствах. Вечный комплекс вины или озлобленности, который может обернуться против находящихся рядом. Это все равно как взять в руки сломанный самовзрывающийся артефакт. И думать, сработает он сейчас, или все-таки обойдется. То, что случится, вряд ли предугадаешь. Также и некроманты никогда не знают, что им взбредет в башку в следующий момент. Хотите узнать про навязчивые идеи, так это к ним. Но в атмосфере, пропитанной их мрачным некромантическим отчаянием, отсутствием жизни, презрением ко всем и, конечно же, ненавистью, мне становилось легче.

— Хотела пойти в библиотеку или на пустошь потренироваться. Но вообще свободна. — осторожно ответила я. И еще осторожней добавила. — А что?

— Дело есть.

Я насторожилась. Мне не понравился тот тон, с которым он это произнес.

— Пошли со мной. Мы с ребятами кое-что надумали… и… это потрясающе… — его распирало от какой-то идеи, он выглядел даже более нервным, чем обычно. — В общем, пойдем, другим это лучше не слышать.