— Что надумали? — я не сдвинулась с места. Что некроманту хорошо, другим смерть. Ильдар, успевший уже отойти на несколько шагов, с разочарованием вернулся. Об извращенном воображении темных ходили легенды. Посвящать адептов с других факультетов в свои дела некроманты ненавидели, я не исключение обычно, хотя с ними довольно мирно общаюсь. Тот, кто не с нами, наше темное мышление не поймет, — их основной принцип.

Ильдар пододвинулся ко мне совсем вплотную и близко, близко посмотрел на меня темными, как-то сразу обретшими глубину глазами. Некромант был некрасив, но и не особенно уродлив. Скорее невзрачен. Невыразительные черты лица, ломкие светловатые волосы, временами бегающий взгляд. Неподходящая внешность для повелевающего мертвецами. Я, насмотревшаяся спектаклей про угрюмых, но мрачно-привлекательных черных магов, толкающих патетические речи про несправедливость этого мира, первое время всегда удивлялась и разочаровывалась, сталкиваясь с настоящими некромантами. Трудно было точно определить его возраст, хотя, кажется Ильдар был старше меня. Я увидела желтые крапинки в его радужках и несколько веснушек, непонятно откуда появившихся на бледной коже. От некроманта пахло чем-то кислым и слегка неприятным, напоминающим, как пахнут те растворы в темных склянках без надписей, которыми лекарь протирает раны. Больничный и нездоровый запах, впрочем, науки, которые он изучает и не требуют, чтобы он пах цветами. Ильдар продолжал пристально смотреть на меня, а потом спросил: — Ты хочешь, чтобы твой дракон выздоровел? Мы кое-что придумали. Пошли.

Больше вопросов я не задавала. После этой фразы я готова была с ним ходить до конца жизни, хоть на кладбища, хоть в морг, хоть на свидание. Я уже разучилась верить в чудеса, но некромантия — шхэново непредсказуемая наука.