Я сидела так, пока дракон не заснул, долго ждать не пришлось. В последнее время он уставал очень быстро. Потом осторожно перетащила его на сухое место, обтерла испачканные чешуйки ветошью. Передвинуть его было совсем несложно, с каждым днем он весил все меньше и меньше, словно истончался сам по себе, медленно уходя в окружающее пространство. Дракон спал, не шевелясь и будто не дыша, только изредка, почти незаметно поднимались и опускались худые ребра. Я вышла, плотно прикрыв за собой дверь, неотрывно повторяя про себя, — даруйте либо смерть, либо жизнь. Хватит.

— Ну как он сегодня, Тай? — я обернулась к Анни. Она слегка неловко, покаянно смотрела на меня, словно то, что ее Росянка здорова, делает ее виноватой во всех грехах этого мира.

— Как обычно. — неохотно буркнула я.

— Что говорил лекарь, ему станет лучше? — пожалуй, Аннет — единственная, кого я ни разу не хотела убить за этот вопрос или попросить заткнуться. Мою благородную прямолинейность другие слишком часто принимали за хамство. Но если знают ответ, то зачем задавать вопрос. Анни же всегда беспокоилась от чистого сердца, и не ее беда, что она не знает, как утешать кого-то, кто влип в полное дерьмо, как я. Честно говоря, я и сама не знаю.

— Нет, лекарь сказал, не приходи сюда больше… — …дай своему дракону подохнуть, хотела закончить я, но потом смерив взглядом ее искренне озабоченное лицо, решила воздержаться от мрачных патетических речей. — В общем, не приходить, все равно ничем не помогу.

— Жаль. Но, может, он еще выздоровеет… — я скрипнула зубами. Мой дракон ни одного дня в жизни не был здоровым. Полтора проклятых года растянутой агонии. Мне казалось, если я сейчас не сдвинусь с места, что-то взорвется во мне, сломается, рассыплется мутными острыми осколками.