А это означало, что Валентина будет для него потеряна. И он должен открыться перед ней еще до отъезда. За тот год, что юная швейцарка провела в доме графа, он успел полюбить эту девушку. И не только за красоту. Он полюбил ее душу, сильнее же всего их связывала любовь к литературе. Валентина была знакома с произведениями и классиков, и современных авторов, а что самое главное — она разделяла его интерес к страшным историям. Они вместе читали английские журналы, которые так тяжело было достать, обсуждали их и пытались превзойти в своих текстах. Никколо понятия не имел, что произойдет, если он признается ей в том, что его чувства уже давно не только дружеские. Конечно, она могла отвергнуть его любовь или сказать, что их брак не устроит родителей, но об этом юноше думать не хотелось. Единственное, что он знал наверняка, так это то, что должен признаться ей, а все остальное утрясется как-то само собой.
Терзаемый этими беспокойными мыслями, Никколо сидел за столом в просторной столовой и щедро подливал себе кофе, пытаясь отогнать усталость. Он с нетерпением ждал прихода сестры. Длинный стол из темного дерева был накрыт на троих, и все могли разместиться. На серебряных подносах были соблазнительно разложены пирожки и свежий хлеб, но у Никколо не было аппетита.
Как и всегда, Марцелла опоздала, спустившись на завтрак после графа. Поэтому брат смог лишь бросить на нее выразительный взгляд, на который девочка не обратила внимания. Глаза у нее припухли и покраснели, будто она тоже не выспалась, но Никколо это не удивляло: по ночам Марцелла тайком читала книги, которые брала у Никколо, угрожая, что, если брат откажет, она обо всем расскажет отцу.