На локон на его виске упала капля дождя и, блеснув яркой жемчужиной, скатилась по щеке. Разрыв в облаках закрылся, Монблан померк, слившись с землей и небом.

— Нам нужно ехать дальше, если вы не возражаете, — крикнул Карло.

Кучер явно старался оставаться вежливым, но в его голосе звучало раздражение. Отец направил апулейца вместе с Никколо в эту поездку не столько за умение рассыпаться в любезностях, сколько за знание дорог и долгие годы службы на благо семьи. Говаривали, что Карло раньше был солдатом, а учитывая шрамы на его руках и грубые словечки, которые он позволял себе при общении с ровней, Никколо был склонен верить этим слухам.

— Хорошо, — согласился юноша, галантно указывая на карету. — Пройдем?

Валентина, улыбнувшись, кивнула, и Никколо подвел ее к дверце, аккуратно обходя большие лужи — напоминание о дожде. Ненастье стояло уже несколько дней, и поэтому они двигались медленнее, чем рассчитывали. От Шамони-Монблана их отделяло несколько миль, но Никколо был уверен, что к вечеру они уже будут в городе.

Впрочем, усевшись в карету, Никколо с неудовольствием отметил, что уже почти стемнело — они слишком долго любовались горой. Карло зажег лампы, остальные путешественники уселись на крыше. Никколо подал сигнал, и Карло, щелкнув языком, тронул лошадей.

— Мы приедем поздно, — заметила Валентина, поправляя юбку.

Ткань зашуршала под ее пальцами, которыми она недавно прикасалась к ладони юноши. Девушка осторожно отложила в сторону книгу в кожаном переплете, томик «Илиады», которую она читала в дороге.

— До тех пор, пока Карло сможет ориентироваться на дорогах, это не вызовет никаких проблем. Я послал вперед гонца, так что в Шамони нас уже ждет теплый дом с чистыми комнатами.