Снаружи донесся какой-то вой, напоминающий волчий, но Никколо убедил себя в том, что это всего лишь ветер.

— А ведь здесь наверняка водятся волки, — прошептала Валентина, и вся уверенность Никколо исчезла, как не бывало.

На мгновение ему вновь вспомнились страшные истории, которыми он развлекал Марцеллу, приводя девочку в восторг. Это были рассказы о чудовищах с горящими глазами, гнавшихся за одинокими путниками и разрывавших их на части. «За одинокими путниками, а не за целой каретой с полудюжиной людей».

— Наверняка здешние пастухи на них охотятся, — отмахнулся Никколо, пытаясь успокоить свою спутницу. — И не забывай, моя мама родом из Рима, так что кровь волчицы Лупы

— Ты хочешь сказать, что похож на волка? — Улыбнувшись, Валентина протянула руку и на мгновение коснулась его губ кончиками пальцев. — Могу себе представить, как ты скалишь клыки, приводя невинные жертвы в ужас и замешательство, — кокетливо рассмеялась она.

— Ни в коем случае, — от ее прикосновения юношу бросало то в жар, то в холод. — Я хотел лишь сказать, что смогу справиться с любым волком. — Никколо провел ладонью по кожаной обшивке лавки.

— Homo homini lupus est

Дорога оказалась на удивление хорошей, хотя временами под колеса попадали камни, и тогда карету пошатывало. Слева и справа темной стеной тянулся лес, изредка перемежавшийся нолями и лугами. Ночь освещал лишь свет ламп: с заходом солнца облака вновь сгустились. Вскоре заморосило. Небольшой фонарь, прикрепленный к крыше кареты, замигал, и Никколо испугался, как бы от постоянного пошатывания не расплескалось масло. Ехать в темноте будет очень неприятно.

Внезапно Карло резко остановил карету, прикрикнув на лошадей, и изо всех сил натянул поводья. Валентина слетела с лавки и упала Никколо на руки. Его пальцы коснулись теплой ткани ее накидки, и, когда девушка, прижавшись к нему, выпрямилась, Никколо почувствовал ее дыхание на своем горле. От этого простого прикосновения волоски на его шее встали дыбом, а по спине побежали мурашки.