Неизвестно, кто это мог быть. Либо сосед, либо преступник.

«А, черт с ним!»

Я не собирался отбивать хлеб у израильской полиции…

Мне хватало своих проблем.

— Шабат шолом!

Традиционное субботнее приветствие…

Рядом возник полицейский. Он ждал меня — молодой, в синей форменной шапочке с козырьком, в куртке с воротником из искусственного меха, несмотря на жару. Из-под форменной шапочки сзади у него торчала модная короткая косичка.

Он двинулся вверх первым, опережая меня.

Когда мы поднимались, перед моими глазами болтались его новые, блестящие наручники, пристегнутые к форменному ремню на брюках. Они мало чем отличались от наших, только ключи израильтяне таскали на брючном ремне, на отдельных брелках.

Вот и площадка этажа…

Я не ошибся: ключа снаружи не было. Полицейский пропустил меня вперед.

«Господи!..»

Я знал, что за зрелище меня ожидает по другую сторону двери. И видит Бог, мне не хотелось входить, переступать через вытянутые поперек прихожей длинные худые кегли, обтянутые джинсами «Биг стар».

Я осторожно приоткрыл дверь.

Трупа в прихожей уже не было, мраморная плитка была начисто вытерта.

Первыми, кого я увидел внутри, были трое полицейских все в тех же курточках с серыми, под каракуль, воротничками и синих шапочках. Служители закона сидели вокруг моего обеденного стола. О чем-то болтали. Четвертый — офицер с металлическими листиками на погонах, — стоя у окна, смотрел на улицу.

Увидев меня, полицейские замолчали.

Я мог лишь молча развести руками:

«Такие дела, ребята…»

Они согласно закивали.

Я попытался объяснить на иврите, что произошло, но нельзя сказать, что преуспел. Переходить на английский я не стал. Помогал себе только пантомимой.

Компьютер был все еще не выключен.

—Тут. — Я показал, как сидел перед экраном. — И вдруг…

Я обернулся к звонку, висевшему у двери под потолком.