Первым движением было схватить телефонную трубку.

«Вызвать „скорую“!»

Я мало что знал в этой стране.

Все произошло в одну минуту.

Тело на полу стало вытягиваться.

Началась агония.

Из-под кудрей, закрывавших верхнюю половину лица, мелькнул некрупный правильный нос, глубокое переносье. Лицо мне кого-то напоминало.

Безусловно, я когда-то видел его или кого-то очень похожего.

Разбираться было некогда.

Лежавший вдруг глубоко вздохнул и с силой выдохнул.

Словно вытолкнул изо рта невидимый тяжелый ком, распиравший ему грудь. И сразу застыл.

«Отлетела душа…» — говорили старухи.

Пульс не прощупывался.

Я с минуту еще стоял над трупом.

Помочь ему было уже невозможно.

«Вызвать полицию… Господи!»

Не говоря уж о том, что я даже не знаю номера полиции!

«Три единицы? Сто одиннадцать? Или сто десять, как у японцев?!»

Номер полиции был изображен па телефонах, установленных в общественных местах. Ближайший такой автомат находился недалеко от дома на перекрестке Цомет Пат.

«Бежать к автомату?! И что сказать?»

Кроме иврита, достаточно приемлемого на иерусалимском рынке, я, правда, довольно сносно владел английским.

«Полиция должна узнать обо всем от меня! Ни от кого другого! Иначе мне не оправдаться!»

Я втащил незнакомца в прихожую.

Другого не оставалось.

Кому приходилось тащить труп, держа под мышки сзади, когда мертвое тело то и дело ускользает, подставляя гибкие безжизненные плети рук, тот меня поймет…

Убитый весил килограмм под девяносто.

Я выглянул на лестничную клетку. Маршем ниже кто-то спускался.

В проеме перил мелькнула черная бархатная шапочка. Кипа.

Человек этот должен был видеть кровь, а может, и труп на пороге квартиры.

Надо было срочно звонить.

Но прежде необходимо было обезопасить себя на случай, если спускавшийся или кто-то из соседней квартиры позвонит в полицию раньше.