— Робин, айзен дестер червив!

О, и родственник рядышком! Выпить вместе? Давай! И еще раз — давай! И еще…

* * *

Интересно, я вообще могу вне Москвы приходить в себя БЕЗ головной боли?! Башка гудит словно набатный колокол. Разлепляю глаза. Да уж. «О, поле, поле, кто тебя усеял мертвыми костями?» Судя по всему, заснули на поляне там, где сморило. Здорово. А что за сопение? Здрассьте.

Рядом со мной уютно угнездилась давешняя чумазенькая малышка. Изо всей одежды на ней мое серебряное кольцо с черепушкой, которое она нацепила на грязный шнурок и повесила на шею. Ой, что же это вчера было?..

— Заен хах дер ампт!

«Родственник»? Постойте, а ведь… слушай-ка, Романыч, а «заен» — это, случайно, не «сын»?..

— Патер… в смысле, фазер?

— Фаздер! — радостно сообщает «родственник». И на всякий случай поясняет, тыча в меня рукой: — Юр фаздер!

Приехали. Возвращение блудного сына. А как же дед с бабкой?..

Я как ошпаренный вскочил со своей лежанки и подошел к «бате». Так. Вспоминаем английский. Хотя какого черта:

— Ар ю май фаздер? — уставился на него. — Не, ну вообще-то похож! Но мой отец уже… того. А ты какого?.. Тебя вообще как зовут?.. Тьфу ты! Вот из ёр нейм?

Старик округлил глаза, похлопал меня по плечу и… ай, зараза! «Папаша», нимало не сумняшеся, переслал мне такого «леща», что аж зубы лязгнули и в ушах зазвенело! Ты чего подзатыльники ставишь, отче?

— Мйэрии намезн Джильберт Хэб! — гудит седовласый бородач укоризненно. — Заен фаздер но ревериниг!

Ага. Джильберт Хэб, значит. Что-то знакомо мне это имечко…

Тем временем «папаша» вознамерился отвесить мне второй раз, но я вовремя ухожу с линии удара. Нет, Хэба этого понять можно: сынок потерянный сыскался, а батькиного прозвания не помнит! Обормот, что и говорить!..