А по-моему, они просто обосрались, — Чак иногда не стеснялся грубых выражений той среды, из которой вышел, — узнав, что я из «Антикибера». Боятся связываться и нас в офис допускать, ведь мы же разрушители — устроим пальбу из импульсных ружей и интерьерчик им попортим, клиенты разбегутся. Говнюки! Я к прокурору, а эта сволочь мне и заявляет: «Дайте неопровержимые доказательства подготовки теракта; заявление куклы по TV еще ни о чем не говорит». Да если бы у кого были эти самые, неопровержимые, стал бы он с этими дятлами связываться да со счетами разбираться — уже бы опергруппы на захват летели. Теперь я понял, — тут Чак снова выругался, — почему террористы всегда опережают полицию — им разрешения у прокурора брать не надо, тысячу законов соблюдать не нужно — полная свобода действий. А нам, куда ни ткнись, проход закрыт! Я с утра связался с Ультеном А'Райхалом, заместителем мэра по чрезвычайным ситуациям и терроризму, доложил ему все, попросил содействия — и он меня тоже послал. Дескать, это телевизионная истерия и нам, военным, успокаивать людей нужно, а не сходить с ума самим. Киборги не способны на терроризм, у них ни единого такого случая нет и не будет, их надежно ограничивает Первый Закон — и все это с таким намеком, что я полудурок и прописных истин не знаю, а я десять лет работаю с киборгами, с киборгами поля боя, и пять лет — с безумными куклами Банш; в отличие от этого А'Райхала я знаю…

Хиллари обеспокоенно перебил Чака:

— Ты что-то чувствуешь?

— Да. Верь моей интуиции. Робопсихологию я проходил не в университете, а в прямом контакте. Эта семья — с сюрпризом. Может, у меня голова не варит как надо, но я задом чую — нам еще предстоят горячие денечки. Киборги ТАК никогда себя не вели. Разбегались, прятались по щелям. А сейчас — действительно, истерика какая-то, но не людская, все эти декларации с экрана… Это ж какая у нее мотивация должна быть, чтобы вопреки Третьему Закону идти на самоубийство?! Верь мне, Хил, что-то планируется.