— Серьезный противник.

Маар бросила короткий взгляд в сторону ун Рабике, проверяя, не шутит ли. Улыбнулась:

— Вы правы, мессир. Кстати, явлена она была все возле того же кладбища кораблей, и…

Жрица совсем, как саардамки, хлопнула себя ладошками по щекам, и схватилась за кисть:

— Вспомнила! Вот!

В руке слепой на рисунке возникла разлапистая, дикая охапка — засохшие веточки; стебельки, выдранные с корнями; осыпавшиеся цветочки — скелет букета, собранный наощупь. Бранда передернуло.

— Это что-то значит?

Девушка закусила деревянный кончик кисточки:

— Не знаю.

— Никаких следов, — пробормотал ун Рабике, созерцая место смерти несчастного капитана — да и само место можно было угадать лишь по тому, что булыжник здесь был чистым, без обычных пыли и мусора. Бранд поднял голову и осмотрелся. Перед ними была широкая дорога вдоль пирса: справа море, слева длинный склад из желтого песчаника с запертыми наглухо воротами. По торцам склада виляли в гору узкие проулки.

— Ему даже сбежать некуда было… Разве на крышу. Или нырнуть в проулок, — подал голос Яан.

— От этого… не убежишь, — храмовник передернул плечами, словно все еще переживал воображаемую сцену нападения.

— Судя по положению тела, оно появилось оттуда. Напало со спины. Пройдем?

Они прошли по пирсу, вдыхая резкие запахи южного порта, мельком разглядывая мостовую, стены хибар и складов, пришвартованные суда. Набережная была непривычно пустынной и молчаливой, даже для воскресного дня и послеполуденной жары. Самые упорные разглядывания окружающего к расследованию ничего не прибавили. Словно за жертвой действительно гналось привидение.

Яан поднял глаза на качнувшуюся на цепях деревянную вывеску "Пивная Труди" и понял, как же сильно у него пересохло в горле. Кстати, сам он выскочил на крик из таберны "Увалень Тилдрум", что за углом. А когда подбежал, капитан уже был мертв. Окончательно. Крысяка потер свербящую голову и ногой толкнул легкую дверь таберны.