Яан потер плешь: быстро же мессир Хольстат сработал, однако. Не иначе, Лоренц поспособствовал. Придется Удун Герике сегодня одной ночевать. Ничего, она баба видная, не заскучает.

Крысяку действительно ждали. Безо всяких рогаток препроводили на ступени Храма, где, скрываясь в тени квадратных колонн, спокойно дожидался мужчина в гербовой тунике. Было ему на вид около тридцати — как самому ун Рабике, росту — словно в давешнем арматоре, под сажень, но без его дородства и вальяжности: в профиль мединский клинок. Лицо жесткое, бронзовое, но глаза серые с зеленью. Гладко выбрит. Губы поджаты. Все они здесь, в Каннуоке, презирают чужаков — терингов.

— Здравствуйте, Яан, — чисто выговаривая по-саардамски, произнес храмовник: хоть с этим беды не будет. Конечно, Крысяка в Каннуоке пообтерся, мог по-местному больше трех слов связать, но обилие шипящих и примяукивание в интонациях давались с трудом.

— Я храмовник. Бранд, полукровка. Пойдемте.

Яан взглянул на портал, как на ловушку: вот так, запросто, пойти к их Зеркалу?!

Бранд ухмыльнулся:

— Ладно. А что вы собираетесь предпринять, Крысяка-Анкай?

Ун Рабике дернул щекой:

— У вас хорошие шпионы.

— Храму не нравится то, что происходит. Мы заинтересованы в торговле с Вентаной, Ожерельем Кончи и, тем более, Республикой Саардам. У нас есть на нее определенные виды.

Брови Яана всползли под челку: снова кому-то небезразлична Республика. Возможно, на сей раз интерес чисто гастрономический… Он лихо пожал плечами.

— Если виноват чужак, в Зеркале его не увидишь.

Бранд коротко ответил:

— Посмотрим.

Собственно Храм представлял собой приподнятое на платформе квадратное помещение с плоской крышей, опирающейся снаружи и изнутри на квадратные колонны из тесаного гранита.