Толстые стены со стрельчатыми окнами, пол из каменных плит, ряд железных гнезд с горящими походнями. Крестообразно расположенные порталы: к гавани и внутреннему двору и в крылья — более поздней и легкой постройки. Внутри было сумрачно и прохладно. Дым походен пах смолами и завивался к воздуховодам потолка, почти скрывая собой висящее на якорных цепях огромное овальное зеркало — Бронзовое Зеркало Каннуоки.

Яан закашлялся от дыма и замер, прикрыв рукавом рот, дожидаясь, пока глаза приспособятся к полумраку. Голос прозвучал хрипло, когда он заговорил:

— Вы… ты, должно быть, знал… видел, что я сюда приду.

Бранд хмыкнул, пожал плечами:

— Нетрудно было догадаться, и не глядя в Зеркало. Мы прибегаем к нему не так уж часто.

— А я думал… я думал, — Крысяка откашлялся, — посмотришь — и все станет ясно. Меня ослепят?

— Что?!.. — Бранд безудержно расхохотался — Яан никак не ждал от храмовника такого задушевного хохота. — А-а, это ваши страшные истории… Нет, мы не ослепляем пришедших в Храм терингов. Смысла нет. Вы и так слепы.

Ун Рабике порешал, не обидеться ли, и раздумал. Спросил ядовито:

— А эти ваши… отверженные?

Лицо Бранда сделалось еще жестче, губа вздернулась в оскале:

— Нам… работать вместе.

Яан отхаркнул в кулак. Похоже, сегодняшний труп изрядно выбил его из колеи, если он начал вслух задавать опасные вопросы. Хорошо молчишь — дольше живешь. Вообще в работе дознавателя наиболее ценятся глаза и уши, а не язык. Хотя, с другой стороны, сказал он правду. В Каннуоке, как черт ладана, боятся отверженных: проклятых, "исчезнувших из Зеркала", "исчерпавших судьбу". Если Зеркалу на протяжении тысячелетий заранее известны все линии будущего каждого рожденного в городе человека, то «невидимки», чьи поступки невозможно отследить, вызывают опаску, самое малое. Потому и отселяют таких в отдельный квартал — за стены с недреманными стражами.