- Он предал Роланда! - загремел граф Оджьер Датский, рыцарь пылкий и справедливый. - Трубите в рог, друг Джефрейт! О, если б нам застать Роланда в живых!

Но Анжуец смотрел на короля.

Карл казался каменным изваянием. Даже длинные волосы не отлетали, повинуясь легкому ветру. Он глядел на седельную луку, почти уперев в броню подбородок. Большие вислые усы, как у большинства франкских баронов, чуть шевельнулись - Карл хотел вымолвить слово, но голоса в горле не оказалось...

Карл знал - будь у арьергарда надежда на победу, Роланд бы не позвал на помощь. И если бы он погибал по своей вине - тоже не унизился бы до такого зова.

- Нас предали! - вот единственное, что хотел он сказать перед смертью своему королю и родственнику. - Мы преданы и мы погибли!

- Трубите, доблестный рыцарь, пусть франки надевают броню, отрывисто сказал Немон Баварский Джефрейту.

Джефрейт поднес к губам рог, набрал в мощную грудь побольше воздуха и затрубил. Звук набирал силу, стлался над равниной, проник и в ущелье, откуда вышли франкские дружины.

Трубя, Джефрейт поскакал вдоль строя.

- Седлайте Тасендюра! Несите королю доспехи! - велел барон Антельм из Майнца. - Мы возвращаемся в Ронсеваль, бароны! Оруженосцы, подайте королю его Джойоз!

- Монджой! - закричал Датчанин, развернулся в седле и повторил боевой клич франков, чтобы слышали и повторили все дружины.

Тьедри опомнился, подбоднул шпорами коня и поскакал за Джефрейтом. Его место в походе и в бою было при старшем брате и при святой орифламме.

* * *

- Очень любопытная версия, - согласился Каменев. - Но вы, кажется, преувеличиваете. Вряд ли нашелся в средние века монах, который переписал "Песнь о Роланде" лишь для того, чтобы главным героем сделать Тьедри д'Анжу. Это для средневековых монахов чересчур мудрено.