Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась степь. Стояло раннее утро. Из-за горизонта медленно выползало огромное солнце. Светка прислушалась. Издалека доносились собачий лай, блеянье овец, гортанные выкрики пастухов. Она попыталась встать, но лишь приподнялась на локте и вновь упала на влажную от росы траву. «Как я, черт возьми, здесь очутилась?» — подумала, проваливаясь в полузабытье. Воспоминания нахлынули на нее. После разгрома Пасеки — секты, сколоченной одним мерзавцем, — Светка с неделю пряталась по чердакам и подвалам во славном городе Пскове, пока не улеглась шумиха. А потом, как и планировала, добралась до родной деревеньки, открыла двери дома, в котором раньше жила, забрала документы и кое-какие деньги.

Отчим был большой шишкой в секте. И за его домом приглядывала милицейская «наружка» — на предмет выявления связей. Но о «наружке» Светка узнала только на обратном пути, когда поняла, что за ней увязался «хвост». На проселок менты не выходили, прятались за деревьями, следуя параллельным курсом.

Будто бы ничего не замечая, Светка спокойно шагала по проселку. Она рассудила, что, если бы хотели, давно уже повязали. А раз не повязали, значит, желают выяснить, куда она идет и зачем. Вот и пусть выясняют.