Когда к Эрду Глорину вернулось сознание, он не сразу понял, что лежит на мягком сиденье вездехода. Рядом, за рулевым управлением, сидел сосредоточенный Коев, вцепившийся взглядом в дорогу. Впрочем, едва ли то, по чему они мчались с большой скоростью, можно было назвать дорогой. Лучи фар, разрезая тьму перед вездеходом, выхватывали из темноты расщелины, скалы, нагромождения камней и другие особенности рестинского рельефа. Коев едва успевал перехватывать штурвал, обходя многочисленные препятствия. На нем, как и на Глорине, был скафандр, и через стекло шлема было видно напряженное лицо с прилипшей ко лбу прядью волос. Глорин нажал подбородком кнопку связи внутри шлема.

– Что произошло, Коев? – с трудом спросил он, только теперь вдруг ощутив боль во всем теле и звон в голове.

Юноша бросил быстрый взгляд на Глорина.

– А, вы очнулись, шеф? – рассеянно сказал он. – Что случилось? Метеоритный дождь. Станция загорелась от сильного взрыва.

– Почему произошел взрыв?

– Скорее всего, метеорит угодил в энергетический реактор. А вас придавило осколками стены. Ваше счастье, шеф… Кстати, как вы себя чувствуете? – осведомился он.- А то приняли бы тонизирующего. Хотите? Я помогу.

Глории попытался ответить, по тяжелая боль разлилась по телу, и он провалился в темную пропасть без начала и конца…

Коев вел вездеход, как шофер-виртуоз. Несмотря на то, что машина в любую минутку могла врезаться в какую-нибудь скалу или упасть с высокого обрыва в ущелье, он продолжал наращивать скорость. Во-первых, он знал, что на обычной скорости соседней станции можно было достичь самое меньшее за двадцать два часа. А кислородный запас в их скафандрах рассчитан на десять часов. По этой же причине юноша не мог ждать прибытия «грузовика». Во-вторых, Глорин явно нуждался в немедленной медицинской помощи…

Лучи фар вырывали из кромешной тьмы зубчатые скалы, каньоны, ущелья. А Коев довел скорость до максимума, сжимал зубы, безумно надеясь, что, может быть, все закончится благополучно.