Но даже после всего случившегося там, после стольких часов — я все равно помню этот сон. Хотя очень хотел бы забыть. Забыть этот непонятный, странный кошмар.

…не знаю, где я. Вокруг меня океан — бескрайний, волнующийся. Два солнца над ним, одно — крохотное бледное пятнышко, другое — огромное взлохмаченное оранжево-алое око. Ветер — холодный, тысячами коготков царапающий кожу. Угрюмые, свинцовые валы, бегущие мимо от горизонта к почти незаметному за волнами островку, будто сложенному из небрежно сваленных в кучу темно-красных глыб. На островке нет ничего, ни травинки, ни единой живой души — кроме башни, взметнувшейся ввысь.

Невозможно представить, чтобы такое могло существовать в действительности. Невозможно представить, что такое возвели руки живых существ. Много сотен, может тысяча метров — тонкое, изящное, похожее на минарет строение гордо бросало вызов тяготению и, одновременно, обманчивой бесконечности неба и океана вокруг.

Башня кажется ослепительно, обжигающе белой, сверкая ярче горного снега — спустя миг я понимаю, что ее настоящего цвета я не вижу. Слепящий ореол окутывает башню, обволакивает от подножия до вершины, странным образом давая рассмотреть очертания, но смазывающий, искажающий детали.

Я смотрю вниз, на океан — и замечаю дорогу. Несуществующую, видимую лишь краем глаза, словно сотканную из облаков, брызг воды и вздохов ветра. Ее здесь нет, ей неоткуда тут взяться — и в то же время она существует именно здесь, в этом месте, в этот миг.

Темные фигуры движутся по ней. Я не могу разглядеть их, не могу увидеть лиц — как и башня, они скрыты от меня. Но если башня будто одета в белоснежную дымку, то эти фигуры скрывает туманное, призрачно-серое пламя.