Джорджия коротко помолилась за убитую птицу. Тяжелый запах тропического леса, где много мошкары, много влаги и, естественно, много мангровых деревьев, стоял у нее в горле. Ей было известно, что стоит выглянуть солнцу — температура воздуха сразу подскочит, словно кто-то зажжет гигантскую газовую горелку. Воздух станет как бурлящий кипяток, и Джорджия порадовалась облакам.

Вернувшись в машину, Джорджия старательно объехала труп. Ей не хватило бы сил оттащить тушу. Молодой казуар весил не меньше, чем она сама, килограммов шестьдесят, а то и больше. Теперь она ехала медленнее по мокрой дороге, вслушиваясь в глухой шорох работающих дворников и вглядываясь в даль: не дай бог встретиться еще с каким-нибудь представителем лесной фауны.

Две смерти в один день. Собственно, дедушка умер раньше, но кремировали его всего четыре часа назад. Хотя от дурных предчувствий у Джорджии и так сосало под ложечкой, она вдруг ощутила радость оттого, что ее матери Линетт нет рядом. Сейчас та затягивала бы на шее бусы из горного хрусталя и говорила, говорила о предзнаменованиях и жутком совпадении, а Джорджия, вытаращив от страха глаза, изо всех сил старалась бы переменить тему.

Объехав сломанную пальму на краю дороги, Джорджия вспомнила, какой неестественно спокойной была ее мать на похоронах, а потом ей пришла на память большая сигарета с марихуаной, которую та курила по дороге в крематорий.

— Дорогая, ты пила бренди, — безмятежно произнесла Линетт в ответ на вопросительно поднятые брови Джорджии. — Тебе ведь известно, что я не пью…

Джорджия подумала, что, наверное, от многих пахло марихуаной, но решила, что не стоит из-за этого расстраиваться. Всем было известно, что одно время они жили в коммуне «Свободный дух» рядом с Налгаррой, и, наверное, кто-то удивился, а кто-то даже и был разочарован, обнаружив обычный шоколадный бисквит вместо печенья с марихуаной.