* * *

Стройная обворожительная девица по имени Любочка легкой грациозной походкой плыла по Гражданскому проспекту. Легкость присутствовала во всем: в движениях, в озарявшей лицо улыбке, в одежде… Одежда была особенной и непривычной даже для искушенных в моде горожан.

— Прям хип хоп какой-то! — возмущенно шептали консерваторы, кося на голое тело сквозь зиявшие дыры невесомого, прозрачного платья.

— Авангард, — улыбался шлепавшим по мостовой босым ногам менее строгий народ.

— Ах!.. Тонкий хлопок от Тао Карихара! — заворожено млели знатоки.

Неприметно улыбаясь возгласам и оценкам, Любочка шла своей дорогой. Остановиться вынудил лишь другой — властный и почти грубый окрик.

— Минутку, гражданочка! — заинтересовался странной особой милицейский чин.

Девушка оглянулась, замедлила шаг. И с той же лучезарной улыбкой зашептала:

— Иди ко мне, милый. Иди…

«Милый» в погонах капитана послушно приблизился…

— Документики бы мне ваши… — враз утеряв строгость, пробормотал он, пялясь на дурманящую наготу.

— Зачем тебе скучные бумаги? И не стоит так на меня смотреть, — с лукавой назидательностью молвила она. Поведя красивою рукою, шепнула: — Посмотри лучше туда.

Блюститель поворотил голову влево и… застыл — у выхода из бутика стояла симпатичная молодая женщина. Оба в долгом изумлении смотрели друг на друга: женщина взволнованно теребила зеленый пакетик с покупками; капитан беспрестанно одергивал китель…

— Смелей же, дурачок, — подтолкнула Любочка мужчину. — Это счастье твое, — не проворонь!..

И громко засмеявшись, пошла дальше. Через квартал шумного проспекта находился нужный поворот на Бестужевскую…

* * *

Болеслав Кондратьевич топал размашистой походкой по Пискаревке с северо-востока. В левой руке в такт шагам колыхалась авоська с гостинцем для Аиды…

На углу уютного, кладбищенского скверика привязались двое — вида потрепанного, опухшего; невыносимо смердящие перегаром.