Кеша уже не слушал, в голове его все смешалось, и стучала там неустанно лишь одна радостная мысль: «Свершилось! Свершилось!»

– ...или вот, к примеру, назовите мне вашу фамилию! – услыхал он вдруг. – Назовите. Я в тот же миг введу ее в компьютер. У меня, между прочим, есть в этой славной машине своя собственная блуждающая и жестко запароленная директория, в которую я и заношу все сведения о дальних и близких родственниках своих. Все, какие удалось разыскать за эти годы. Если вы, скажем, сами из этих мест происходите, то я почти наверняка сумею рассказать очень многое об истории соответствующего рода. Так как же-с фамилия ваша, милейший?

Кеша и не заметил, что уже уступил свое место за дисплеем скелету, а сам встал рядом, держась за спинку стула и пристально следя, как длинные костлявые пальцы с легкостью необыкновенной летают над клавиатурой, запуская специальные программы и вызывая скрытые файлы из глубины компьютерных мозгов.

– Пальчиков я, Иннокентий Дмитриевич.

– Пальчиков, Пальчиков, – зашептал скелет, а потом воскликнул: – Ба! Да вы откуда родом-то?

– Из Питера, на Литейном жил до пятнадцати лет, а потом... Батя у меня военный, сюда как раз и направили...

– Сия информация, милейший как раз не очень важна, – перебил скелет. – Пращуры ваши откуда? Не знаете случаем?

– Наверняка не скажу, но батя как раз уверяет, что отсюда, из Мышуйска.

– О! – скелет торжественно поднял вверх самый длинный и самый костлявый палец. – Тогда ошибки быть не может. Слушайте. Неподалеку отсюда в восемнадцатом веке знатное имение было, так и называлось – Пальчиково. Ваши наипрямейшие предки этими землями и лесами владели. А моя то фамилия, кстати, Юсупов, извините, что сразу не представился. Так вот дочь моя любимая, Аглая аккурат накануне осенней компании восемьсот пятого года – помните, мы тогда под Аустерлицем французов-то разбили с австрияками в союзе, генерал Вейротер блистательный был командир...