- Чем же?
- Бесстрашием. - Он пристроил повязку на место, ловко орудуя изящными коричневыми пальцами. - Или безрассудством. На этот счет есть разные мнения.
Райдер пожал плечами. В углу медицинской палатки полуобнаженный чернокожий солдат, скорчившийся на носилках, стонал негромко, но непрерывно. Врач посмотрел на него тяжелым взглядом, и тот замолчал.
- Мне интересно было бы услышать ваше собственное мнение на этот счет, - сказал врач.
Райдер снова пожал плечами, глядя, как коричневые пальцы накладывают на повязку пластырь. Подождем, когда пластырь будет отрываться вместе с волосами. Это будет тест на храбрость.
Врач остановился, поднял глаза и ухмыльнулся.
- Майор, вам наверняка довелось повидать куда больше, чем мне. Я полагаюсь на ваш опыт.
Врач доверительно заметил:
- Нет такого качества - бесстрашие. Безрассудство - да. Бесшабашность. Некоторые так и рвутся умереть.
- Вы имеет в виду меня?
- Я не могу сказать точно, вас не зная. Все, что я знаю - это только слухи. Теперь можете надеть штаны.
Райдер посмотрел на кровавое пятно на брюках, прежде чем надеть их.
- Очень жаль, - вздохнул он, - Я рассчитывал услышать ваше мнение.
- Я не психиатр, - виновато оправдывался врач. - Мне просто было любопытно.
- Но не мне. - Райдер поднял свой стальной шлем, наследство вермахта, оставшееся после второй мировой, и надел его, прочно нахлобучив так, что короткий козырек закрыл глаза. - Я совершенно не любопытен.
Майор покраснел, но потом решительно улыбнулся.
- Ладно, думаю, я понимаю, почему вас называют "капитан Стальной Осел". Берегите себя.
Разглядывая расстроенное лицо транспортного полицейского, Райдер подумал: я мог бы ответить тому врачу-индийцу, но он бы меня наверняка не понял и подумал, что я говорю о реинкарнации. Мы либо живем, либо умираем, майор, вот вся моя простая философия. Либо мы живем, либо умираем. Этого не бесстрашие и не безрассудство. Это не означает, что люди стремятся к смерти или не видят ничего таинственного в смерти и не ощущают её как потерю. Это просто ликвидирует большинство жизненных проблем, просто сводит главную неопределенность жизни к простой формуле. Никакого мучительного самокопания, просто четкая глубина слов "да" или "нет". Либо мы живем, либо умираем.