Вторая теория Райдера состояла в том - и полицейский очень удачно её иллюстрировал - что в трудных ситуациях люди переживают стресс, потому что сами этого хотят. Они требуют сострадания к своей беспомощности, как собака опрокидывается на спину перед злым и более сильным псом. Они выставляют свои слабости на всеобщее обозрение, вместо того, чтобы с ними справиться. Райдер был убежден, что когда человек готов непроизвольно обмочить штаны, он просто демонстрирует свой страх в такой степени, как ему хочется, или как он позволяет показать.

Теории Райдера вытекали из очень простой философии, которая управляла его жизнью, и о которой говорил он крайне редко. Даже под давлением друзей. Особенно под давлением, дружеским или любым иным. Он вспомнил разговор с врачом в Конго. С окровавленной ногой он доковылял до полевого медпункта, чтобы вынуть пулю, угодившую в бедро. Врач оказался хрупким и забавным индусом; одним взмахом хирургических щипцов он извлек из тела круглый кусочек металла, попавший туда на излете. Этого человека интересовала не форма, а сущность, у него были свои принципы, что никак не объясняло, почему он участвует в бессмысленной локальной африканской войне между двумя беспорядочными ордами ниггеров с безумными глазами.

Если не говорить о деньгах.

Не говорить? Но это вполне веская причина.

Врач подержал окровавленный кусочек металла, осмотрел его, прежде чем бросить в таз, потом склонил голову на бок и спросил:

- Это вас называют "капитан Стальной осел"?

На погонах у него были звезды майора; правда вряд ли звание много значило в этой странной армии, если не считать того, что говорило о размере жалования. Врач получал на пару сотен больше него.

- Простите, - перебил Райдер. - Вы посмотрели на осколок. Он железный?

- Не злитесь, - врач соорудил повязку вокруг раны, потом заменил её на меньшую. - Это простое любопытство. Вы здесь заработали известную репутацию.