– Белдинук? – переспросил Ольмерг, словно и мечтать не мог о таком подарке. Это было второе по величине королевство Рофехавана. – Вы думаете, старый король Ловикер на это пойдет?

– Ловикер умер, – сказал Андерс.

При этом известии некоторые воины разинули рты.

– Как? Когда?

Кое-кто осушил кубок в честь старого короля.

– До меня дошла весть совсем недавно, – сказал Андерс. – Ловикер был убит сегодня самим Габорном. Его толстуха-дочь не отличается мирным нравом. И, конечно же, захочет отомстить.

– Бедняжка, – сказал Ольмерг. – У меня есть внук, который непривередлив насчет женской красоты. Пошлю-ка я его поухаживать за ней.

– Я думал послать своего сына, – ухмыльнулся Андерс.

Ольмерг салютуя поднял кубок.

– Пусть победит достойный.

Тут жена Андерса поднялась со своего места за столом и бросила на мужа сердитый взгляд. Все это время она сидела так тихо, что он почти забыл о ее присутствии.

– Я иду спать, – сказала она. – Похоже, вы, господа, просидите всю ночь, занимаясь дележом мира.

Она гордо выпрямилась и, приподняв подол юбки, стала подниматься по лестнице на верхний этаж башни.

В зале воцарилось молчание. И слышно было, как затрещало, рассыпаясь, прогоревшее полено в очаге.

– Дележ мира, – произнес наконец Ольмерг. – Мне нравится, как это звучит. – В его единственном глазу засветилась такая неприкрытая жадность, что даже Андерс смутился. И ощутил озноб при виде его жестко стиснутых челюстей. Ольмерг явно не знал, что такое угрызения совести. – Габорн – еще щенок. Справиться с ним нетрудно. Если я быстро возьму несколько главных городов и убью оставшихся у него Посвященных… Он уже не сможет нанести мне ответный удар.

Андерс улыбнулся. Одним своим глазом Ольмерг сказал больше, чем другие – с помощью двух. Мир перевернется с ног на голову. Это правда, конечно, что войско Габорна изрядно превосходит их силы, но если его не возглавят Властители Рун…