- Ловикер умер, - сказал Андерс.

При этом известии некоторые воины разинули рты.

- Как? Когда?

Кое-кто осушил кубок в честь старого короля.

- До меня дошла весть совсем недавно, - сказал Андерс. - Ловикер был убит сегодня самим Габорном. Его толстуха-дочь не отличается мирным нравом. И, конечно же, захочет отомстить.

- Бедняжка, - сказал Ольмерг. - У меня есть внук, который непривередлив насчет женской красоты. Пошлю-ка я его поухаживать за ней.

- Я думал послать своего сына, - ухмыльнулся Андерс.

Ольмерг салютуя поднял кубок.

- Пусть победит достойный.

Тут жена Андерса поднялась со своего места за столом и бросила на мужа сердитый взгляд. Все это время она сидела так тихо, что он почти забыл о ее присутствии.

- Я иду спать, - сказала она. - Похоже, вы, господа, просидите всю ночь, занимаясь дележом мира.

Она гордо выпрямилась и, приподняв подол юбки, стала подниматься по лестнице на верхний этаж башни.

В зале воцарилось молчание. И слышно было, как затрещало, рассыпаясь, прогоревшее полено в очаге.

- Дележ мира, - произнес наконец Ольмерг. - Мне нравится, как это звучит. - В его единственном глазу засветилась такая неприкрытая жадность, что даже Андерс смутился. И ощутил озноб при виде его жестко стиснутых челюстей. Ольмерг явно не знал, что такое угрызения совести. - Габорн - еще щенок. Справиться с ним нетрудно. Если я быстро возьму несколько главных городов и убью оставшихся у него Посвященных... Он уже не сможет нанести мне ответный удар.

Андерс улыбнулся. Одним своим глазом Ольмерг сказал больше, чем другие - с помощью двух. Мир перевернется с ног на голову. Это правда, конечно, что войско Габорна изрядно превосходит их силы, но если его не возглавят Властители Рун...

- Разделить мир будет несложно, - сказал Андерс. - Мне нужно совсем мало. Я возьму Гередон. - Ольмерг поднял белую бровь. Гередон был не так уж и мал, но для Ольмерга бесполезен. - Дочь Ловикера, помимо отмщения, хочет запад Мистаррии. Вы хотите побережье...