Впрочем угрозы и обещания на доктора Полозова впечатления не производили. Было нечто другое, заставившее его произнести:

— Давайте перенесем его в помещение.

За спиной вспыхнуло удивление Ворона.

«Я не смог спасти девочку. Постараюсь вернуть хотя бы эту жизнь», — подумал Тур. Он знал, что брат не одобряет принятого решения. Более того, кто-то третий, не столь близкий, но, безусловно, родной, как будто твердил за кордоном создания: нет, не нужно, остановись!

«Я должен убедиться, что сделал всё возможное», — Тур отсек от себя сомнения.

Когда раненый оказался на каталке в «приемном покое», хирург понял, что несчастному не поможет уже ни врач, ни бог, ни даже дьявол.

— Увы. Всё кончено, — бесцветно произнес он и отошел от тела.

— Нет! Ты его вернешь! Слышишь, мать твою! Вернешь!!

По комнате рассыпалась матерная брань.

Ворон решительно выступил из тени.

— Заставь его говорить! А потом пусть подыхает! — орал посетитель.

Небольшого роста, помятый и грязный, он выглядел, как ободранный пес, лающий на забор. Но вдруг его рука нырнула за пазуху и — Ворон не успел ничего предпринять — возвратилась наружу с черным предметом, в назначении которого сомневаться не приходилось.

Клацнул предохранитель.

— Это не поможет, — совершенно спокойно сказал Всеволод Полозов, показав глазами на пистолет, дуло которого нацелилось ему в грудь. — Ваш товарищ мертв. Он погиб в результате множественных огнестрельных ранений в брюшную полость.

— Ты сделаешь так, чтобы он назвал мне номер! — псих с пистолетом медленно двинулся на врача. — Или я… или я… Выбор альтернативы занял у него несколько мгновений, и Ворон воспользовался заминкой. Даже тень не успела за его стремительным броском. Рука с оружием очутилась в мощных тисках. Хлопнул запоздалый выстрел, осколки светильника посыпались на пол, на головы людей, на тело, втянувшееся на каталке.