Они осторожно двинулись по ущелью, держась как можно выше, насколько позволял склон. Когда же они достигли выхода, глазам их открылась удивительная сцена.

Они увидели своих преследователей – тех, что уцелели после обвала, и тут же была Элиин. Присутствующие смотрели на неё в невероятном изумлении, и было отчего: она протягивала ребёнка Маабу.

– Вот ребёнок, Мааб, – сказала она. Голос её звучал спокойно и ясно. – Поступай с ним, как пожелаешь.

Киил и Мааб переглянулись. Затем Мааб спросил:

– Почему ты отдаёшь его мне?

– Мне не нужно ничего, кроме моей жизни. Возьми ребёнка, Мааб, но отпусти меня. Мне всё равно, что с ним будет.

Мааб кивнул. Когда он заговорил, в голосе его звучала насмешка.

– Это похоже на тебя, Элиин. Пойдём с нами.

В этот миг Кирк вскочил из-за укрытия, кинул дротик и вновь бросился плашмя на землю среди кустарника. Никто не видел его. Дротик с привязанным к нему куском ткани, развевающимся в воздухе, полетел прямо в Мааба, но в последний миг вильнул в сторону и вонзился в ногу стоящего рядом. Похоже, перья всё-таки были лучше для дротиков, чем такие хвосты. Раненый упал, вскрикнув не столько от боли, сколько от удивления.

Все разом повернулись к упавшему, и тут Спок, выглянув из-за скалы, бросил дротик и тут же скрылся. Брошенный дротик вонзился в руку Киилу; на его одежде проступило красное пятно.

Маккой появился прямо за спиной Элиин. Схватив её сзади, он потащил её, кричащую, в укрытие. Сереане начали соображать, что происходит, и кинулись за Маккоем, но дождь дротиков от Кирка и Спока сбил их с толку. С точки зрения тактики, обстрел не был достаточно сильным, чтобы произвести такой эффект; очевидно, предположение Спока о психологическом воздействии незнакомого оружия оказалось правильным.

– Боунз, назад! – закричал Кирк. – Отходим!

Киил бросил в него клугат, и он пригнулся. Лезвия со свистом рассекли воздух у него над головой. Маккой, таща за собой Элиин, пробирался вверх по склону, перебегая от укрытия к укрытию. Кирк метнулся за другой камень, поднялся, снова бросил дротик, и в этот раз был вознаграждён пронзительным криком. Он явно приноравливался к необычному оружию.