- Я бы хотел посмотреть, - сказал Харви.

Выше по склону, где на отвоеванном у моря осушенном участке стоял фермерский дом семьи Дюмей, отворилась дверь. Бледная теплая дорожка света протянулась по черной земле и коснулась мальчика и сайдорца. В дверном проеме темнел женский силуэт.

- Пора домой, Аллан, - позвала мать.

- Иду, - ответил он.

- Скорей!

Мальчик неохотно поднялся.

- Если она уже нарядила дерево, приду тебе скажу, - произнес он.

- Я подожду, - согласился Харви.

Аллан повернулся и стал медленно взбираться по склону; передвигаться на Сайдоре можно было лишь в ботинках, предназначенных для ходьбы по грязи. Он прошел в распахнутую дверь - в теплый и светлый уют человеческого жилья.

- Сними ботинки, а то грязи натащишь, - предупредила мать.

- Дерево уже готово? - спросил Аллан, возясь с застежками высоких ботинок.

- Сначала за стол. Обед готов, - она подтолкнула Аллана к столу. - Не торопись и жуй как следует. Спешить некуда.

- Папа вернется, когда мы начнем смотреть подарки?

- Подарки будешь смотреть утром. Когда папа вернется. Он ведь отправился на склад вверх по реке. Он обещал вернуться с рассветом. Ты и проснуться не успеешь.

- Правильно, - серьезно согласился Аллан, держа на весу полную ложку, - нельзя плыть по реке ночью, потому что если водяные быки всплывут под лодкой, в темноте их не увидишь.

- Тише, - мать легонько похлопала его по плечу. - В наших местах нет никаких водяных быков.

- Они везде есть. Так Харви говорит.

- Ну, будет тебе, давай ешь. Папа не собирается плыть по реке ночью.

Аллан кивнул и быстрее заработал ложкой.

- Тарелка чистая! - крикнул он через несколько минут. - Можно мне идти смотреть?

- Можно. Только сложи грязную посуду в мойку.

Он поспешно засунул тарелку в посудомоечную машину; затем бросился в соседнюю комнату и застыл как вкопанный, не сводя глаз с дерева-колючки. Он не мог шевельнуться - на него словно обрушилась огромная, холодная волна и смыла всю горячую нетерпеливую радость. Смыла без остатка. Сзади подошла мать и крепко обняла его.