- О, нет, - простонал я.

Пение длилось целую вечность. Наконец заглохло, и исчез водоворот красок. На экране мужчина с черными лоснящимися волосами страстно целовал блондинку. Оба они были убого одеты, но я так и не понял, почему. Они медленно, с трудом отрывались друг от друга.

- Джин, - сказал я, - выключи.

- Ты не понимаешь, - сказала Джин, не отводя глаз от экрана. - Я должна узнать, как поступит Сандра. Родни Джон искушает ее изменить мужу. Сандра терзается между романтикой и долгом.

"Так вот Сандра, чей муж мой лучший друг, - сказал мужчина. - Теперь, когда ты изведала всю силу и глубину моей любви, узы дружбы, честь, пристойность, богатство не имеют значения. Пойдешь ли ты со мной, Сандра, в мою хижину в горах?"

"О, Родни, - ответила блондинка, - тот, кто дал мне изведать любовь и страсть, что ушли, как я думала, навсегда. Я не могу. Любовь сильна, но зов долга сильнее".

Мужчина опять схватил ее в объятия, и они вместе стерлись и растаяли в свистопляске красок.

"СТИРОСАМ-СТИРОСАМ СТИРОСАМ-СТИРОСАМ!.."

Я смотрел как очумелый. Что произошло с миром после того, как я покинул его? Четырнадцать с половиной минут одной и той же, без конца повторяемой торговой рекламы и тридцать секунд глупейшей передачи! Что опрокинуло вверх дном мировые ценности?

Я потянулся к телевизору. Весь экран заполнял мужчина, указующий на меня пальцем. "Не выключай эту программу!" - скомандовал он.

Я повернул выключатель. Свет на экране погас. Джин вздрогнула.

- Фрэнк, - сказала она. - Нельзя этого делать.

- Почему нельзя? - спросил я. - Я хочу поговорить с тобой.

- Потом. Разве ты не слышал диктора? Разве ты не слышал, что он сказал?

Она включила телевизор и снова уселась в кресло. Я беспомощно наблюдал за ней. Я выбежал из столовой до того, как заполыхали краски новой рекламы. И в тот же миг монотонная песенка погналась за мной, словно неумолимый дух. Но я не слушал. Я стоял в дверях кухни, испуганный, широко раскрыв глаза.