- И у вас иммунитет? - спросил я. Уилсон кивнул головой. Во мне затеплилась надежда. - У меня, наверное, тоже иммунитет. Я ничего не купил. Я ведь не поддался соблазну.

Уилсон поднял бровь.

- Наука рекламы, как и все науки, изучающие психологию масс, основана на нор...

- А я ненормален. Вы это хотели сказать? - Я взглянул на него, разозлившись.

Уилсон умиротворяюще поднял руку.

- Вы не дали мне кончить. На норме, сказал я. Вы же отклонение от нормы и в этом смысле ненормальны. Начать с того, что любой, кто не сошел с ума после трех лет полной изоляции, уже ненормален. Реклама же воздействует психологически в таком обществе, где индивидуум чувствует себя своим. Вы были не в ладу с обществом уже тогда, когда вызвались лететь в маяке. После трех лет одиночества вы не стали своим тем более. А общество наше обновилось. Вы, как новорожденный, должны заново к нему приспособиться.

- Приспособиться, - повторил я. Я представил себе, что это значит. - Нет! Я не хочу приспособляться к такому обществу! У меня иммунитет, и я должен его сохранить. Я не хочу быть рабом, как все они. - Я подумал о Джин, о своих ста пятидесяти тысячах долларов. - К тому же у меня нет денег.

- Где же ваше жалованье?

- Его нет. Истрачено на ненужное. Брошено на ветер. Сто пятьдесят тысяч долларов, - простонал я.

- Обидно. Этого, к сожалению, никто из нас не мог предвидеть. Мы не предвидели, что возросший уровень жизни поглотит жалованье, которое в ту пору казалось более чем солидным. Кое-кто называл это инфляцией. Но это не инфляция. Это уровень жизни. Я уверен, вы найдете себе какую-нибудь работу. Мы постараемся помочь вам.

Я подумал о людях-автоматах, которых видел в метро, о порабощенных телевизором, о тех, кто устремляется в магазины по команде "покупайте". Подумал о том, что надо идти к Джин, в свой захламленный дом, о кучах, горах ненужных вещей, портящихся, вытесняющих нас. И вдруг полая сфера, движущаяся меж астероидов, представилась мне не такой уж страшной. Вдруг она представилась мне родным домом.