Но даже в этих случаях Болиголов старался говорить как можно меньше, зато очень внимательно прислушивался к тому, что говорилось вокруг. Кроме него в Южном Порту был еще один колдун; он, правда, учился не на Роке, однако владел даром исцеления и поэтому пользовал всех городских больных и умирающих. Болиголов, судя по всему, был только рад этому обстоятельству. Как успел подметить Алмаз, больше всего его учителю нравилось спокойно заниматься своими исследованиями и не колдовать.

«Главное — поддерживать Великое Равновесие, в этом — все, — любил говорить Болиголов и добавлял: Знания, порядок, контроль». Эти последние слова он повторял настолько часто, что они вскоре сами собой сложились в простенькую мелодию, которая звучала в мозгу Алмаза снова и снова: «Знания, поря-док, контро-о-оль!»

Когда Алмаз попытался положить новые слова на сочиненную им самим музыку, ему стало гораздо легче запоминать списки подлинных имен. Но вскоре каждое слово так прочно связалось в его памяти с какой-то определенной мелодией, что, готовя урок, он их не читал, а пел. К этому времени голос его устоялся, превратившись в сильный, звучный тенор, и мастер Болиголов, слыша его, каждый раз морщился. Маг любил тишину, и в его домике на окраине города всегда было очень тихо.

Ученику, когда он не спал, полагалось либо находиться рядом с учителем, либо учить подлинные имена в комнате, где хранились волшебные книги и толстые фолианты со списками слов Истинной Речи. Болиголов был «жаворонком» — он рано ложился и рано вставал, однако время от времени у Алмаза все же выдавалось часа полтора-два свободных. Тогда он отправлялся в порт, садился на причал или волнолом и предавался воспоминаниям о своей Темной Розе. Каждый раз, когда ему удавалось остаться одному или выбраться из дома учителя, он начинал думать о ней — только о ней, и ни о ком другом.