Но он ни слова не сказал ни сыну, ни жене. Золотой уже давно приучил себя держать рот на замке и не доверял мечтам, если не видел способа воплотить их в реальные дела. Что касалось Тьюли, то хотя она и была любящей женой, заботливой матерью и умелой хозяйкой, все же она слишком гордилась сыном и была склонна переоценивать его способности и успехи. Кроме того она, как и большинство женщин, любила поболтать, посплетничать, да и подруг подбирала не особенно разборчиво. Та же Роза получила возможность играть с Алмазом только потому, что Тьюли принимала у себя ее мать, деревенскую колдунью, спрашивая у нее совета каждый раз, когда мальчику случалось посадить занозу или сорвать заусенец. При этом Тьюли ухитрялась рассказать ведьме о семейных заботах Золотого куда больше, чем следовало знать постороннему человеку. Золотой давно решил, что его дела — это только его дела, и ведьме незачем совать в них свой нос. С другой стороны, кто, как не Клубок, могла сказать точно, действительно ли у Алмаза есть дар?.. Впрочем, мысль о том, что придется просить ведьму, спрашивать ее совета в чем-то, что касалось сына, претила Золотому, и он решил подождать и посмотреть, что будет дальше.

Золотой был человеком терпеливым, наделенным и упорством, и волей. Он молчал и наблюдал за сыном на протяжении четырех долгих лет, пока тому не исполнилось шестнадцать. Алмаз вырос высоким, крепким юношей, которому прекрасно давалось учение, да и в играх со сверстниками он никогда не был последним. Но щеки его по-прежнему покрывал нежный, почти девичий румянец, а взгляд оставался открытым и приветливым. Алмаз тяжело переживал, когда у него начал ломаться голос; из звонкого, серебристого дисканта он сделался хриплым, глуховатым и утратил былую мелодичность. Золотой надеялся, что это обстоятельство положит конец пению, но Алмаз продолжал водить дружбу с бродячими певцами, музыкантами и им подобными и учиться у них всякой ерунде. А сыну преуспевающего торговца, которому со временем предстояло не только унаследовать отцовское дело — лесопилки, подводы и каштановые рощи, — но и управлять ими, чтобы приумножать собранное отцом богатство, это было ни к чему. Так Золотой и сказал Алмазу.