Неделя, которую он провел в спячке, была наполнена острой тревогой. Она снова и снова вчитывалась в инвесторские записи, но они были слишком загадочными для ее ограниченных знаний. По крайней мере, она точно знала, что он не умер. Кокон был теплым на ощупь, а выступы на нем иногда двигались.

Она спала, когда он начал освобождаться из кокона. Однако поставленные ею мониторы предупредили ее, и теперь она по первому сигналу бросилась к нему.

Кокон лопался. Перекрывающие друг друга листы разорвала широкая трещина и регенерированный воздух наполнился животным запахом.

Потом появилась лапка - крохотная пятипалая лапка, покрытая блестящим мехом. Вот выбралась наружу вторая лапка. Они вдвоем ухватились за края трещины, разорвали и отбросили окон. Существо вылезло на свет и чисто человеческим движением отшвырнуло остатки оболочки ногой. Ухмыльнулся.

Он был похож на человекообразную обезьянку - маленькую, мягкую и блестящую. Он улыбнулся человеческим ртом, в котором поблескивали человеческие зубы. Его округлые упругие ноги заканчивались мягкими детскими ступнями. Крылья исчезли. Глаза у него были такого же цвета, как у нее. Мягкая кожа его круглого личика была румяной, что у млекопитающих служит признаком отличного здоровья.

Он подпрыгнул и показал розовый язычок, пытаясь произнести какие-то человеческие звуки.

Подскочив к ней, он обнял ее ногу. Роза-Паучиха была напугана, поражена, и в то же время испытывала облегчение. Она погладила прекрасный мягкий и пушистый мех на его драгоценной голове.

-- Пушистик, - сказала она. - Я рада. Я очень рада.

-- Ва-ва-ва, - ответил он, передразнивая писклявым детским голоском ее интонацию.

Потом он перепрыгнул к своему кокону и начал поедать его, ухмыляясь.