— Что-то интересное? — спросил он, и его голос стал чуть тоньше. В этот момент — еще перед тем, как она задремала, поняла теперь Мэри — она увидела, что рот Кларка становится меньше. — Расскажи мне, посмеемся вместе, милая.

— Просто захотелось кашлянуть, — покачала она головой. Кларк кивнул, поднял свои очки на лоб и поднес карту к лицу так, что она почти касалась его носа.

— Ну что ж, — произнес он, — ехать нужно по левой дороге от развилки, потому что она ведет на юг, в направлении Токети-Фоллза. Вторая ведет на восток, к какому-нибудь ранчо или чему-нибудь еще.

— Дорога, ведущая к ранчо, с желтой полосой посредине?

Рот Кларка стал еще меньше.

— Ты просто не представляешь, какими зажиточными бывают хозяева некоторых ранчо, — заметил он.

Ей захотелось напомнить ему, что времена скаутов и разведчиков-пионеров остались в далеком прошлом, что он еще не попал в по-настоящему трудное положение. Затем она решила, что неплохо еще подремать в лучах вечернего солнца, и этого ей хочется гораздо больше, чем ссориться со своим мужем, особенно после такой приятной двукратной любви прошлой ночью. В конце концов, они все равно куда-нибудь приедут, верно?

С этой утешительной мыслью в голове, слушая Лу Рида» поющего о последнем великом американском ките, Мэри Уиллингем заснула. К тому моменту, когда выбранная Кларком дорога начала становиться хуже, она спала беспокойно и ей снился сон, что они снова находятся в кафе в Окридже, где останавливались на ленч. Она пыталась вложить монету в четверть доллара в музыкальный автомат, но щель была забита чем-то похожим на человеческую плоть. Один из мальчишек, катавшихся на асфальтовой площадке для стоянки автомобилей, в шапочке с надписью «Трейлблейзерз», повернутой назад козырьком, проходил мимо нее с роликовой доской под мышкой.