Ром торопливо напяливал идиотский прикид, в котором работает второе отделение - сплошные кожа и железо.

- Слушай, - обратился я к нему напоследок, - я еще с Тошей хочу побеседовать. Ты хоть скажи, какую дрянь он тебе подсовывает?

- Героин, - бросил Ром, торопливо выметаясь из гримерки, - самого отменного качества.

Я обрабатывал очередной материал - репортаж с этого самого концерта "Дребезгов" в зале "России", когда в пятнадцать минут первого зазвонил телефон. Я не удивился: мне могут звонить и в три, и в четыре утра - стиль жизни. В трубке я услышал незнакомый женский голос:

- Алло, кто это?

- А кто вам нужен? - стандартно ответил я вопросом на вопрос.

- Слава богу, это ты, Коля.

Только теперь я ее узнал. Но что у нее с голосом?

- Что с тобой, Настя?

Секунду в трубке были слышны только потрескивания. И вдруг - плач. Навзрыд. Я слегка опешил:

- Да что с тобой? Эй, ты что-то вспомнила, или Ром что-то натворил? Только не нужно плакать. Успокойся.

Но она продолжала, и я начал злиться:

- Да хватит тебе реветь! Ответь, наконец, в чем дело?!

- Он... он умер.

Я вздохнул облегченно. Истеричка. Так я и думал, что она ляпнет что-нибудь вроде этого. Что она, что Ром: два сапога - пара. Я, правда, их обоих люблю, но порой они все-таки достают меня. И я стал говорить с ней, как говорят с капризным ребенком:

- Ну, что ты, Настя. Это - временный упадок. Мы только сегодня толковали об этом. Это пройдет. Он, как всегда, делает из мухи слона; да и ты...

- Что ты мелешь, Крот? Он лежит мертвый - в ванной.

Некий невидимка вылил мне за шиворот ковш липкой ледяной жидкости. В трубке снова послышались частые приглушенные всхлипывания.

- Подожди, Настя, я сейчас буду. А ты постарайся сделать что-нибудь: проверь пульс, сердце, вызови "скорую"...

- Уже вызвала. Сейчас иду встречать - на улицу. Если ты приедешь после них, я все равно буду у входа. Я не смогу быть в квартире одна.