Его реакцией я был несколько обескуражен. Он даже не удивился моему вопросу. Ответил, будто так и надо:

- Ни копейки. Даром дает. Заботится.

- И давно это началось?

- Месяца четыре.

- Почему же я раньше ничего не замечал?

- Ну, наверное, это не сразу заметно становится.

И тут я понял, отчего он так спокоен. Отчего не застебался, не стал юлить. Ему просто на все наплевать. И мне стало страшно. Ведь, если честно, я люблю его. И его, и остальных. В какой-то степени, я им - как отец. Хотя мы и одного возраста. И я положил руку ему на плечо. И я спросил:

- Что случилось, Ром?

Он потушил сигарету и, не глядя на меня, после долгой паузы ответил:

- Понимаешь, я чувствую себя мертвецом.

- Не понимаю.

Он вышел из оцепенения, снова глянул на меня и усмехнулся:

- Б.Г. слушать надо. "Рок-н-ролл мертв, а я - еще нет." Он - еще нет. А я - уже да.

- Ты достал меня своей меланхолией. В чем дело?

- Пойми, Крот Коля, я никогда ничем, кроме музыки не занимался. Я ничего больше не люблю. Я ничего больше не умею. Все - в лом. И вдруг понял: то, что я делаю сейчас - шелуха. Балаган.

- Но ведь ты всегда хотел что-то сказать.

- А сказать-то нечего. До сегодняшнего мы доползли постепенно. Но я не могу просто петь, просто кривляться. А им ничего и не надо. Боб - и тот в дерьме, никому не нужен. Им никто не нужен.

- А ты - нужен. Посмотри - полный зал!

- Это от того, что я - оборотень. Перевертыш. Я вычислил, ЧТО покатит, и корчусь, как Буратино. Но мне уже нечего сказать. Я умер... И еще: мне иногда кажется, что во мне КТО-ТО СИДИТ. Кто-то чужой...

Я перебил его (тогда я не придал особого значения этой его последней фразе):

- Ром, ей-богу, это пройдет. Сам я уже прокатил через это. И мне было намного хуже. Ты же знаешь, как я ушел.