Звук моего голоса поразил и шокировал меня. Почти такой же грубый, как голоса личинок. В мою первую попытку общения на их языке мне было не до музыкальности.

— Эй, пацаны, вы слышали? Это слизень сказал? Или шутит кто-то из вас? Гари? Стэнли? Вы тренировались в чревовещании?

— Это не я.

— И не я. Звук точно исходил от него.

— Эй, слизень, это был ты? Ты можешь разговаривать, слизень?

— Разумеется, могу, — ответил я. — Я не младенец. А также не слизень. Я существо более высокоразвитое по сравнению с вашим видом, если, конечно, вы — типичные представители. Или может вы еще дети. Может быть, вы на стадии куколки. Скажите, вы на раннем этапе развития, на этапе завершения формирования или вы настоящие взрослые?

— Эй, пацаны, мы не обязаны выслушивать всякую чушь от какого-то слизня. Сейчас я размозжу его проклятую башку.

— Это не голова, это хвост.

— Джентльмены, возможно, я могу вам помочь, — сказал я. — То, по чему вы так усердно колотите, мой хвост, и я предупреждаю, чтобы вы прекратили это занятие. Разумеется, я разговаривал хвостом. Я делал так исключительно подражая вам. Я новичок в вашем языке и в вашей манере разговаривать. Вполне возможно, я совершил нелепую ошибку. Те выросты, которыми вы раскачиваете в воздухе, это ваши головы? Ну, тогда я буду говорить головой, раз такой у вас обычай. Но предупреждаю еще раз — не стучите палками по обоим моим концам.

— Эй, пацаны, держу пари, мы могли бы продать этот кусок желе. Держу пари, мы загоним его Билли Вилкинсу для его „Рептильей фермы“.

— Как мы дотащим его туда?

— Заставим идти. Эй, слизень, ты умеешь ходить?

— Я умею перемещаться, само собой, но я не буду рисковать, переваливаясь на паре ходулей из плоти, подняв голову в воздух, как это делаете вы. Я не привык передвигаться вверх тормашками.