Весь мир не может быть галлюцинацией. Тем более – такой детальной.

Я наклонился и посмотрел на траву. Конечно, я не ботаник, но немного в травах разбираюсь. Ковыль – а эти пучки белесых тонких нитей определенно являлись ковылем – в Подмосковье не растет. Нет там и шаров перекати-поля вроде того, что зацепился за соседний куст…

В общем, человеческая голова – слишком маломощный компьютер, чтобы смоделировать мир с такой точностью. Часть реалий, окружающих больного в обыденной действительности, должна восприниматься без изменений в самом бредовом состоянии. Здесь же иным было все – от блеклого степного неба до ощущения плотного сухого дерна под задницей. В Подмосковье, какой бы хорошей ни была погода, все равно при долгом сидении на земле чувствуешь идущую из глубины сырость. А здесь…

Чтобы проверить свое подозрение, я выдрал пучок травы. Так и есть – толстый дерн, переплетенные корни и сухие прошлогодние стебли… Настоящая степная растительность, как в Казахстане.

Выругавшись еще раз, я огляделся и, сняв подкольчужник, бросил его в тень невысокой березки. Улегся, уставился в небо.

Что ж, надо привыкнуть к мысли, что я теперь – попаданец.

Как в книжках… и мне, видимо, придется совершить что-то героическое. Как там Арогорн говорил? Мир вылечить? А это чудище шипастое что басило? Совершить месть?

Ни того, ни другого мне делать не хотелось. Пусть юные придурки миры спасают. А мне бы на Землю, в мой родимый дурдом… Карьеру делать…

Поклясться, что ли, страшной клятвой, что, если вернусь на Землю, то никогда больше не поеду на ролевые игры и обо всяких орках с эльфами и думать забуду? Возьму кредит, куплю себе навороченную тачку, буду таскаться по ночным клубам и снимать там гламурных кис. Каждый раз – новую, хотя это совершенно не важно – различать их между собой невозможно, все на одно лицо. А потом какая-нибудь из них, выходящая в тираж, обженит меня на себе. Я буду по вечерам пить пиво у телевизора, смотреть футбол и сериалы про ментов, отращу пузо… детишки пойдут, такие же крикливые, как дура-жена.