А книга еще ничего, вполне. В меру потрепанная. Я боялся, что она будет слишком древняя, затасканная и совсем не вызовет определенных чувств — в процессе чтения (ну, вы меня понимаете).

Обошлось. Я пощупал ее мягкую обложку, обратил внимание на слой грима, обильно размазанный вдоль форзаца, и, поинтересовавшись содержанием, убедился, что роман звучит как надо, довольно-таки приятный язык, легкий, хороший перевод, с ненавязчивым акцентом и правильной хрипотцой, настраивающей на соответствующее восприятие текста.

Пока я бродил из комнаты в комнату, за длинные светлые волосы листая — наугад — новое приобретение, куда-то исчез один тапочек. Я нашел его на кухне: у него жуткая одышка, он весь вспотел — определенно, пора купить новую пару. Да, я понимаю, второй лаоть еще вполне жизнеспособен, но… Традиция такая: покупать и выбрасывать обувку парами. К тому же тапочки настолько разнашиваются и привыкают к ногам (и особенно друг к другу), что в единственном экземпляре выглядят жалко и даже не смешно.

И тут я вспомнил: ай! я же договорился без четверти шесть встретиться с Леночкой! и перекусить в типичном ресторанчике за углом! Вспомнил — и быстро оделся, приспособив к телу слегка влажные после душа джинсы и желтенькую футболку-китайца. Оп! — и я в чертогах Общепита! Жду.

Опаздывает.

Жду…

…и?

Ага!

У Леночки… как бы это… э-э… — вызывающее платье. Виляет бедрами. Я удивлен: она всегда очень скромно (безвкусно) одевалась, а сегодня… Платье так и норовит обнажить Леночку и шокировать посетителей и бармена — поцелуйчик! — симпатичными прелестями И туфельки — цок-цок-цок! — высокие и молоденькие слишком. А нижнего белья нет, совсем. Нет?!.

Нет!